В Шанхай из-за штиля шли долго — 12 дней. Едва хватило воды, пищи и угля… Не раз за это время пожалел Игнатьев, что уступил доводам Лихачева и пересел с относительно комфортабельного «Японца» на «Джигит». Зато по прибытии, в ожидании начала экспедиции он с комфортом поселился в доме американского богача Харда, который исполнял обязанности российского консула. Здесь же (по «случайному», разумеется, совпадению) разместился и американский посланник Джон Уард.
Америка не участвовала в военной экспедиции. Она в то время была гораздо менее заинтересована в ограничении России на Тихом океане, чем Англия и Франция. И считала нас, скорее, союзником, чем конкурентом. Поэтому Игнатьев первым делом постарался сойтись именно с Уардом, чтобы сделать союзничество России с США видимым для всех и тем самым усилить свои позиции. Прежде всего, в глазах китайцев.
При первом же свидании русский посланник, рассказывая американцу об особенностях китайского менталитета, посетовал, что Уард уступил требованиям китайских чиновников и въехал в Пекин на колесной повозке, а не на носилках, как следовало бы высокому должностному лицу, уважающему свой высокий статус…
Не сразу, но он сумел расположить Уарда к себе, объяснив схожесть позиций, проявив личное участие, и договорился-таки с ним о сотрудничестве и обмене информацией.
Забегая вперед, скажу, что Уард Игнатьева не подвел и честно делился с ним информацией, которой располагал. Но этим роль его и ограничилась, так что в дальнейшем, для экономии места и времени, упоминать его я не буду.
Гораздо более серьезную проблему составляли для русского посланника представители Англии и Франции. Пока назову лишь четверых из них.
С английской стороны – это руководитель экспедиции, губернатор Канады граф Джеймс Брюс лорд Элджин граф Кинкардин (1811–1863) и командующий британскими силами в Гонконге и Китае генерал Джеймс Хоуп Грант (1808–1875) (не путать с адмиралом Хоупом Грантом).
С французской – руководитель экспедиции барон Жан-Батист Луис Гро (1793–1870) и командующий французскими сухопутными силами генерал Шарль Кузен-Монтабан (1796-1878).
Обратите внимание на даты жизни этих людей. Самому молодому из них – лорду Элджину было в 1860 г. уже 49 лет. Самому старшему — барону Гро — 67! И вот с ними нашему 28-летнему генерал-майору и чрезвычайному посланнику Николаю Игнатьеву предстояло вступить в хитроумную и опасную игру, конечной целью которой было присоединение Южно-Уссурийского края к России.
По Шанхаю, между тем, уже распространялись китайскими агентами опасные для России слухи, предназначенные для ушей союзников. Например, о том, что русский посланник ничего не добился в Пекине и вынужден был уехать, не солоно хлебавши. А также о том, что это русские помогли китайцам разгромить английский флот в прошлом году при Дагу и что во время битвы с бастионов слышны были команды на русском языке. Информация эту даже опубликовали некоторые лондонские газеты, в том числе и «The Times».
Поэтому первое и главное, что сделал Игнатьев в Шанхае: разослал руководителям экспедиции циркулярное сообщение, в котором объявил, что после ратификации Китаем Тяньцзинского договора с Россией все проблемы между нашими странами покончены. И что у нас нет оснований для военного участия в экспедиции. Что его, российского посланника Николая Игнатьева, присутствие в Шанхае объясняется единственно желанием оказать обеим сторонам миролюбивую дипломатическую поддержку. Что европейцы – носители общей культуры и им следует совместными усилиями продвигать свои интересы. Что именно этим для общей пользы он и занимается в Китае, от которого, к слову говоря, европейцам следует ожидать любых сюрпризов…
После нескольких личных встреч с руководством союзников у Николая Павловича ,сложилось впечатление, что главных целей на данный момент он достиг. Во-первых, союзники поверили (или сделали вид), что противоречий между Россией и Китаем не существует и, стало быть, Россия имеет на Китай влияние. А во-вторых, его «легенда» позволяет ему теперь в качестве добровольного помощника следовать вместе с союзниками к Пекину.
Конечно, как свидетель боевых действий русский посланник и англичанам, и французам был бы помехой, но как консультант..? Почему бы и нет? Он умен, информирован, и при этом «зелен» еще для большой игры. Да и как теперь от этого русского вельможного юнца отвязаться..?
Наверняка, примерно так они и рассудили, но приняли-таки его в свой узкий элитный кружок.
Игнатьев, тем временем, решил не ждать в Шанхае начала экспедиции союзников, а на фрегате «Светлана» (главная улица Владивостока названа именно в его честь), где ему была предоставлена 3-х комнатная кормовая каюта, сначала «прогулялся» в Нагасаки. И уже оттуда направился обратно в Китай — в Печелийский (Бохайский) залив.
10 июля на рейде Бей-Тана вместе со «Светланой» стояло 4 русских корабля. На подходе были еще 2. Но на фоне англо-французской эскадры, насчитывавшей более 200 кораблей, найти их глазами было непросто. Бей-Тан находится севернее устья Пейхо и приход сюда союзной эскадры означал полное крушение надежд китайцев на повторение прошлогодней ситуации. Стало понятно, что союзники намерены атаковать крепость Дагу не только корабельным огнем со стороны моря, но и штурмом со стороны суши. Прежде, чем направиться к устью Пейхо, в Бей-Тане корабли эскадры на шлюпках высадили на берег не только пехоту, но и пушки, и даже конныех сикхов.
Продолжение следует…
