На другой день после прибытия в Тяньцзинь Игнатьеву прислали свои визитные карточки местные главные сановники. Посыльный передал их извинения, что не смогли прибыть лично, так как выехали встречать Уполномоченного Госсовета Гуй Ляна. По всему было видно, что местные чиновники искали дружбы с русским посланником, но опасались реакции Пекина.
Зато представители местного купечества посетили его лично, и он обещал им, что при нем в городе грабежей и насилия не будет, и все люди могут спокойно заниматься своими делами и что, если бы Госсовет официально обратился ко нему… и т.д., и т.п. К тому времени Игнатьев уже знал, что боевые действия приостановлены, что 17 августа Уполномоченные союзников заявили китайцам свои окончательные требования и Гуй Лян письменно с ними согласился. Таким образом переговоры между двумя воюющими сторонами стали складываться без участия России.
После окончания переговоров для получения ратификаций уполномоченные собрались отправиться в Пекин. Без войск, только в сопровождении конвоя. У англичан он должен был состоять из 500 человек пехоты, 300 драгун, 200 конных сикхов и двух артиллерийских батарей. Об этом Игнатьеву сообщил сам лорд Элджин. И спросил совета – достаточно ли? Игнатьев ответил, что такой конвой унизит и напугает китайцев, что довольно было бы и 100 человек, но если лорд опасается за свою безопасность…
Барону Гро, с которым русский посланник сошелся гораздо ближе, чем с высокомерным лордом Элджином, Игнатьев сказал, что англичане ведут свою игру с целью получить бОльшую, чем французы, контрибуцию (он и между союзниками умудрялся сеять недоверие)… Что касается аудиенции у богдыхана, то конечно необходимо требовать проведения ее на цивилизованный европейский манер…
Переговоры союзников с Гуй Ляном продолжались до 25 августа. Итоговые документы уже были готовы к подписанию, когда вдруг прошел слух, что у Гуй Ляна может не оказаться официальных полномочий. На прямые вопросы китайский сановник отвечал невразумительно, несколько раз ему делалось дурно, он ссылался на болезнь свою и возраст… Надо сказать, что Гуй Ляну на тот момент действительно исполнилось уже 78 лет, он был полуслеп, глуховат и немощен… Полномочий своих он так и не подтвердил, из чего союзники сделали вывод, что китайцы переговорами просто тянули время, собирались силами. Так что войскам был отдан приказ двигаться дальше.
Все время пребывания в Тяньцзине Игнатьев старался стать для союзников «главным консультантом по Китаю». И ему во многом это удалось. Очень похоже, что и разоблачение Гуй Ляна произошло не без его участия. Во всяком случае, 28 августа при выезде из Тяньцзиня лорд Элджин посетовал, что, вероятно, это русские расстроили переговоры из желания «довести дело до крайности»…
Дальше случилось самое интересное, а что именно, стало известно из доклада Игнатьеву его помощника Льва Баллюзека, который оказался очевидцем событий.
Следующие переговоры союзников с китайцами были назначены в городке Тунчжоу, уже под Пекином. Для участия в них союзниками была отправлена делегация из 36-ти человек (включая охрану), за которой увязался и корреспондент лондонской «Таймс» Томас Боулби. Руководил делегацией первый помощник и личный переводчик лорда Элджина Гарри Паркс.
Переговоры закончились принятием китайцами всех условий, кроме двух. 1. Церемония представления Уполномоченных богдыхану. 2. Немедленный отвод союзных войск от Пекина обратно в Тяньцзинь. Как показалось переговрщикам, китайские «голуби» были уже в двух шагах от своей цели – заключения мирного договора. С тем они и отправились обратно. Каково же было их удивление, когда на полпути в расположение союзных войск, в местечке Чжанцзявать, они вдруг обнаружили, огромное скопление китайских войск. Здесь были и пехотные отряды, и монгольская кавалерия, и артиллерия всех возможных калибров, включая «пушки на один выстрел» — с деревянными стволами, стянутыми, как бочки, металлическими обручами. Все это совсем не напоминало капитуляцию. Скорее, мощную засаду полностью готовую к опережающему удару..!
После короткого совещания руководители переговореой группы приняли решение. Гарри Паркс с сопровождающим вернется в Тунчжоу и попытается выяснить у китайских переговорщиков, что происходит на самом деле и откуда взялась эта новая армия, о которой на переговорах ничего не сообщалось. Секретарь лорда Элджина Генри Локх с двумя сопровождающими сикхами, напротив, попытается прорваться к своим, чтобы предупредить их о готовящемся встречном ударе. Полковник Уокер с пятью драгунами выдвинется вперед и займет на возвышении удобную позицию, позволяющую наблюдать ситуацию вокруг. Остальные, чтобы не возбуждать подозрений, останутся на месте и будут дожидаться Паркса и Локха. Так и поступили.
Вопреки опасениям, Локха никто не пытался задержать по дороге в штаб экспедиционного корпуса. В штабе он предупредил генерала Гранта о готовящемся контрударе китайцев, но попросил его не начинать атаку в течение двух часов, чтобы дать переговорной группе время для выхода. Потом он поскакал назад к Чжанцзявань. Сопровождать его вызвались артиллерийский капитан Брабазон.
Когда переговорная группа вновь собралась вместе, Паркс рассказал, что китайцы были с ним необыкновенно любезны, но никакой новой информации не соощили, из чего он сделал вывод о готовящейся атаке. Нужно было выбираться, что они и попытались сделать, но не успели. Примерно за полчаса до истечения назначенного срока началась пальба и их задержали, разоружили, связали, разделили на несколько групп и увезли подальше от передовой.
Позднее выяснилось, что невольными виновниками этой пальбы оказались драгуны Уокера, которые до последнего не сходили с места, дожидаясь переговорщиков. Но когда китайские пехотинцы начали стаскивать их с седел, по команде Уокера все они разом рванули в направлении своих войск. Вдогон им раздалась стрельба, услышав которую, генерал Грант скамандовал атаку.
Что касается новой китайской армии, то ее собрали, разумеется, воинственные китайские «ястребы» под руководством своего политического лидера принца Цзайюаня. Собрали наспех из войск, уцелевших после Дагу, пополнив местными крестьянами. Армия эта насчитывала теперь около 60 тыс. человек, включая 8 тыс. монгольских конников. Командование ею было поручено главному в Китае в то время военачальнику — генералу монгольского происхождения Сэнгэринчену.
Захват переговорщиков входил в планы принца Цзайюаня. Называя их военнопленными, он планировал использовать их в качестве заложников, чтобы шантажом остановить продвижение союзного корпуса и вынудить руководителей похода к переговорам. А если шантаж не пройдет, то «сжечь мосты», казнив заложников, чтобы консолидировать все имеющиеся силы. Как позднее напишет в своих воспоминаниях Генри Локх, рассчитывая на шантаж, китайские «ястребы» не учли натуру лорда Элджина и английские военные традиции. Узнав о пленении своих парламентеров, о пропаже Паркса и Локха, которых он очень ценил, Элджин пришел в ярость. А когда ночью кумирню, в которой он ночевал, чуть не взорвали китайские диверсанты, приказал Чжанцзявань сжечь и сравнять с землей. Так что в ответ на захват заложников англичане и французы только усилили натиск и быстро разгромили многочисленное, но плохо вооруженное и необученное китайское войско.
Генерал Хоуп Грант, оценивая потенциал китайской армии, отмечал в своих дневниках, что при должной организации она могла представлять очень серьезную угрозу, даже учитывая разницу в качестве вооружения. Вот только управлялась она из рук вон плохо.
«Голубиное» крыло китайского руководства было в отчаянии. Воевать «голуби» с самого начала не хотели, просто тянули время, а теперь уже реально искали мира. Но обе стороны боялись вероломства друг друга и это недоверие держало их в напряжении. Оно же заставило «ястребов» – наиболее воинственную часть китайского руководства, собрать это новое войско. Обычная ситуация в государстве, где государь – в данном случае император Сянфэн – пренебрегает своими обязанностями правителя.
С перепуганными китайскими посыльными, которых прислали «голуби» из Госсовета и которые твердили, что случилось недоразумение, английский Уполномоченный передал Госсовету ультиматум: или ему возвращают в целости и сохранности пленных переговорщиков, или он сожжет Пекин, а заодно и смахнет с трона Поднебесной династию Цин…
Шли дни, но китайцы так и не смогли полностью выполнить требование лорда Элджина. Позже выяснилось, что пленные содержались в таких ужасающих условиях, подвергаясь пыткам, что за две недели плена половина из них уже умерли, не выдержав мучений, в том числе и собственный корреспондент «The Times» Томас Боулби. А капитану Брабазону и аббату Делюку отрубили головы.
Опасаясь мести со стороны союзников, богдыхан бежал из Пекина в горы, где у него тоже был дворец – Горное убежище от летнего зноя… Чтобы наказать его, Элджин приказал сжечь летнюю резиденцию китайских императоров — роскошный дворцово-парковый комплекс Юаньминъюань, который уже успели захватить и разграбить французы… Тем, кто пытались его отговорить, он отвечал так: «Что напишет обо мне Таймс, если я не отомщу за смерь ее корреспондента?»
Драгоценностей в Летнем дворце оказалось столько, что англичане на французов обиделись. Лорд Элджин предложил французам собрать все награбленное в кучу и устроить честный аукцион, чтобы те, кто не участвовал в грабеже дворца, могли получить свою долю. Так и сделали.
Единокровный брат императора принц Гун Цин Ван, которому было поручено договориться с союзниками, тоже опасался кровной мести и был неуловим, каждый день меняя места ночевок. И вот теперь китайцам уже точно до зарезу был необходим посредник, который бы вытащил их из безвыходной ситуации, гарантировав сохранение хотя бы их собственных жизней… И единственным в мире чаловеком, к которому они теперь могли обратиться за помощью, оставался к этому моменту только русский посланник Николай Игнатьев.
* * *
Среди многих сокровищ дворца Юаньминъюань в руках у французов оказался и секретный архив Госсовета. Игнатьев очень опасался, что документы, рассказывающие о действительном состоянии дел между Россией и Китаем, попадут к союзникам. Он предусмотрительно никогда не подписывал бумаги на китайском языке. Но ведь там были и экземпляры на русском… Так и случилось! К счастью, благородный барон Гро, не читая, передал документы российской части архива российскому посланнику – в знак дружбы …
Через год в Париже российский посол гр. Павел Киселев случайно на улице купит у подвыпившего французского матроса еще один документ из зтого самого архива – Тяньцзинский договор между Китаем и Россией, подписанный в 1858 г. Е.В. Путятиным и Гуй Ляном. Подлинник!
Продолжение следует…
